140 лет назад, 18 октября (по старому стилю – 6-го) 1883 года, состоялось торжественная закладка Спаса на Крови – Храма во имя Воскресения Христова, воздвигнутого в память о мученической гибели императора Александра II. 

1 марта 1881 года из Петербурга по всей России разлетелась страшная весть: «Царь убит!… Русский царь, у себя в России, в своей столице, зверски, варварски, на глазах у всех – русскою же рукою…» («Русь», 1881, особое прибавление к №16). Террорист метнул под ноги царю Александру II бомбу, смертельно его ранив. «Ноги Его Величества ниже колен были раздроблены. Не было ни брюк, ни сапог, ни кальсон, а виднелась окровавленная масса, состоявшая из мяса, кожи и костей. Кровь лилась страшно». («Русь», 1881, №17) 

Бомбист тоже получил смертельное ранение и умер в больнице через несколько часов. Личность его установили только спустя длительное время. Это был «народоволец» Игнатий Гриневицкий, 24-летний террорист с ласковой партийной кличкой «Котик».

Партия, а точнее, террористическая организация «Народная воля», главной целью ставившая свержение самодержавия, приговорила царя к смерти и устроила на него настоящую охоту. За 26 лет правления Александр II пережил 9 покушений на свою жизнь. Десятое оказалось смертельным.

 Александр II в своём кабинете в Зимнем дворце. Фотограф С. Левицкий

Однако «Народная воля» никоим образом волю народа не выражала. Александр II пользовался любовью у своих подданных, а за отмену крепостного права заслужил прозвище «Освободитель». Верующие восприняли весть об убийстве царя как личную трагедию. Место его гибели стало местом паломничества. Уже на следующий день после кровавого события депутаты Госдумы инициировали установление часовни на участке набережной Екатерининского канала, где пролилась кровь монарха. Часовню воздвигли к середине апреля, а спустя два года перенесли на Конюшенную площадь.

Взошедший на престол Александр III, сын убиенного царя, пожелал возвести на месте преступления храм-памятник.Был объявлен конкурс на создание проекта, в котором приняли участие известнейшие архитекторы того времени. Всего было представлено 26 проектов, большинство из них были выполнены в византийском стиле. Однако Александр III все работы отверг, пожелав видеть на месте трагедии храм в русском стиле – «как в Ярославле». Конкурс объявлялся еще дважды, и только на третий раз император, наконец, одобрил проект архитектора Альфреда Парланда и настоятеля Троице-Сергиевой пустыни архимандрита Игнатия, и то с условием доработки.

Деревянная часовня по проекту Л. Бенуа на месте покушения на царя, 1881 г.

Несмотря на то, что доработка велась еще несколько лет, и окончательно проект был утверждён 1 мая 1887 года, закладка храма состоялась и строительство началось. Перед этим была снята часть решетки канала, плиты и фрагмент мостовой, обагренные царской кровью. Их упаковали в ящики и отправили на хранение в перенесенную часовню. В честь закладки храма была выбита памятная медаль, которую по традиции вместе с закладной доской поместили в основание будущего престола. Александр III сам возложил первый камень в будущий фундамент. Под фундамент – впервые в истории города! – было подведено бетонное основание, ведь здание заняло часть русла Екатерининского канала, которое пришлось изменить в угоду величественному сооружению. 

Проект храма до доработки Альфредом Парландом, 1883

Строительство затянулось на десятилетия. Смета составила более четырех с половиной миллионов рублей, из коих три с лишним были потрачены из казны, остальное составили пожертвования. В честь завершения строительства все причастные получили от царя – к тому времени уже от Николая II, – награды и благодарности. Даже каждому рабочему в память об участии в воздвижении храма были дарованы серебряные карманные часы с гербом Российской Империи на крышке.

И какое же это было диво! Собор сиял девятью главами, покрытыми четырехцветной эмалью, созданной по уникальному рецепту. Центральную венчал крест в 4,5 метра. Самая высокая –81 метр – в память о годе цареубийства. Поливные изразцы, цветная черепица, эстляндский мрамор, мозаичные панели в венецианской технике – чего только тут не было! Собор поражал затейливостью и сложностью деталей. Архитектору удалось создать уникальное здание в лучших традициях храмового зодчества допетровской Руси. Тем не менее, с самого начала Спас на Крови стал подвергаться бесконечной критике: пряничный, расписной, матрешечный, не вписывается в архитектурный ансамбль города… 

Вид на Спас на Крови с Марсова поля. Фотограф Alex ‘Florstein’ Fedorov

Для общих богослужений Спас был закрыт, вхожа в него были только августейшее семейство и приближенные. После Октябрьской революции храм открыли для всех. Однако ненадолго: в 1922 году в Русской православной церкви произошел раскол – на «обновленцев», присягнувших новому режиму, и на приверженцев церкви патриаршей. Спас на Крови стал центром иосифлянства в Ленинграде – правого течения в Русской церкви, возникшего как оппозиция «обновленцам». В результате в 1930 году храм закрыли, а в 1931-м решили вообще снести. К счастью, в постановлении отсутствовала конкретная дата и снос отложили. В 1938-м вновь было принято решение о сносе, но тут вмешалась война. Во время ленинградской блокады Спас на Крови служил моргом – там хранили тела умерших от голода горожан. 

После войны помещение собора арендовал Малый оперный театр для склада декораций. Однажды декорации загорелись, случился сильный пожар, который повредил уникальные мозаичные панно… Потом в храме был овощной склад, и в народе его долго величали Спасом на картошке. В конце 50-х над многострадальным Спасом вновь нависла угроза сноса, но тут уже вмешались градозащитники. Было решено храм реставрировать. В 1961 году во время обследования кровли верхолазы-реставраторы обнаружили застрявший в перекрытии купола неразорвавшийся фугасный снаряд, пролежавший там со времен войны. Об уникальной операции по его обезвреживанию мы уже писали в одном из материалов, посвященных работе реставраторов.

Спас на Крови, октябрь 2023 год.

Реставрация храма, как и в свое время строительство, затянулось надолго. Покрытый строительными лесами и обнесенный забором – в таком виде он на почти три десятилетия стал привычным глазу ленинградца. Никто уже и не надеялся увидеть его в первозданном виде. Спас в лесах стал предметом городского фольклора, об этом шутили, слагали анекдоты и песни. Среди студенчества появилось и крепко прижилось поверье, что если написать на стене собора просьбу о помощи в сдаче экзамена, то это точно сработает. Помнится, одна моя подруга, в компании своих сокурсников, под покровом белой ночи проникла через лазейку в заборе на территорию храма, чтобы тоже начертать свою горячую просьбу.  Оно и понятно — вместо того, чтобы корпеть над учебниками, намного веселее и романтичнее совершить рискованную вылазку и разом решить проблему. Отодвинув доску, горе-студиозы просочились в щель. Их глазам предстала стена, сплошь испещренная мольбами: «Господи, помоги сдать сопромат!», «Господи, помоги сдать экзамен по химии», «Боженька, помоги с поступлением в ЛГУ!»… Но самое мощное впечатление произвела крупная размашистая надпись углём: «Господи, помоги сдать зачет по основам научного атеизма!».

Медаль к столетию со дня смерти зодчего Альфреда Парланда. Гознак, 2019 г.

Бытовала и такая легенда: как только со Спаса на Крови снимут леса, Советский Союз развалится. Шутки шутками, но леса сняли к 1991 году. Что вскоре случилось с СССР, не мне вам рассказывать. А в 1997 году, к 90-летию со дня освящения, Собор Воскресения Христова – Спас на Крови, – был открыт для посещений, а в 2004-м была отслужена первая за 70 лет литургия.

Мои детство и юность пришлись на ту самую «эпоху строительных лесов». Каждый раз, проходя по каналу Грибоедова, я смотрела на храм и пыталась представить, какой же он там, внутри, под этими деревянными оковами? И каков же был мой восторг, когда храм, словно бабочка из кокона, начал постепенно выбираться из чешуи унылого плена! Как заблестели-засияли пряничные маковки, сказочные окошки, вспыхнули золоченые кресты… Сколько тепла и ярких красок добавил этот чудо-храм в палитру нашего северного сурового города. И разве можно теперь без него представить перспективу канала Грибоедова, и вообще – Петербург? 

Галина Илюхина