Казалось бы, человеку должно быть все равно, что произойдет с его телом после смерти. Однако вопрос «что останется после меня», причем не в метафизическом, а в буквальном смысле, для многих актуален. Могила, возле которой соберутся родственники, или кучка пепла, развеянная над рекой? А может быть, алмаз или экспонат в музее? Тут есть о чем поговорить, и мы снова обратились к танатопсихологу Ольге Ивановой. 

– Ольга, объясните, почему людям важно, где и как они будут похоронены?   

– Возможно, потому, что у человека нет опыта собственной смерти, и он не до конца понимает, что его сознание полностью исчезнет. Все равно есть фантазии, что он что-то будет слышать и ощущать. Поэтому кому-то важно быть похороненными рядом со своими родственниками, а кому-то – быть развеянным в красивом месте. 

Вторая гипотеза – это простая забота о своих близких. И действительно, выдача четких инструкций, как распорядиться с телом, снимает большой груз с родственников, которым нужно не решать что-то самостоятельно, а просто выполнить волю усопшего. 

– А вот откуда стремление быть не просто похороненным, а, например, завещать своё тело науке или даже музею? Это может быть связано с желанием продлить бессмертие? 

– Когда в сознании людей преобладали религии, то считалось, что человек рождён либо землёй, либо небом, но в любом случае, после смерти должен вернуться домой. Поэтому практики погребения преобладали в тех религиях, в которых человек – плотское создание, а кремация было развита там, где верили, что человек – больше дух, чем плоть. 

Новые пожелания насчёт своего тела – отход от религиозности, от традиционности, тут больше самосознания. Человек задумывается, как можно быть полезным обществу. Или наоборот, если это какой-то истероидный тип, как из своей смерти сделать шоу, чтобы его уход все запомнили. В таких решениях очень много личного. 

– Как вариант – вместо похорон своё тело можно завещать Гюнтеру фон Хагенсу для скандально известной «выставки трупов» Body Worlds… Как вы относитесь к подобным практикам сохранения памяти?  

– Все очень двояко. Если брать историческую ретроспективу, то на Западе очень долгое время, вплоть до 19 века, существовали анатомические театры, куда любому человеку с улицы можно было за деньги прийти и посмотреть на вскрытие: это была такая форма просвещения и развлечения. 

То, как мы относимся к явлениям подобного плана – большой сплав из наших убеждений, религиозных и социальных установок и моды. То есть человек, выражая своё отношение, не осознает, что оно во многом навязано извне. 

Для большинства взять готовую установку проще, чем вырабатывать свою. Поэтому, когда мы с вами живём в дискурсе «если тело не хоронят, а делают из него нечто другое – это надругательство», то выставка трупов вызовет негодование. Но, например, я общалась с врачом-судмедэкспертом, которая посетила выставку и была изумлена искусностью того, как пластинированы тела, как над ними хорошо поработали. 

Я не призываю всех обязательно идти на Body Worlds и, тем более, завещать туда своё тело. Но если интересно, то не стоит сдерживать себя из-за сторонних убеждений; наоборот, можно сходить и последить за своими чувствами: «что я здесь ощущаю? а почему?», чтобы отделить, где собственные установки, а где навязанные. 

– А такие выставки не могут сформировать пренебрежительное отношение к смерти? 

– Смотря как средства массовой информации о них расскажут. К сожалению, я часто сталкиваюсь с неприятной тенденцией говорить о смерти либо в пренебрежительных, либо в неэстетичных терминах. У нас, если пишется статья о ритуальной сфере, то непременно появляется душок «жёлтой прессы». Допустим, я недавно давала комментарии для «РИА новости» про компостирование тел в США. Это экологичный способ захоронения, а вернее, даже утилизации тела, когда оно может быть использовано как удобрение. Его выбирают люди, обеспокоенные проблемами экологии на планете. Но знаете, какой заголовок был у статьи? «Зачем американцев пускают на компост?»! И если даже «РИА новости», считающееся серьёзным средством массовой информации, позволяет себе дикие заголовки, то что говорить о другой прессе? Пока у нас будет такая риторика говорения о смерти, пока СМИ будут выставлять смерть в некрасивом виде, люди продолжат относиться к разным ритуальным практикам как к чему-то ужасному. 

– Экологичные похороны – решение, достойное уважения. Но возникают и другие нестандартные способы – например, развеивать прах вместе с салютом. В Европе уже есть такая услуга, а у нас ее стали предлагать омские ритуальщики…

– Дело в том, что экологичность – важна, но людей заботит и эстетическая сторона похорон. Красота в обычном погребении видна не всем, для этого нужно чтить традиции или быть религиозным. А человеку с утраченными корнями может захотеться другой эстетики, которая привычна ему в повседневности: поэтому из праха можно заказать алмаз и вставить его в кольцо, или запустить прах в космос на метеозонде и развеять на высоте 30 километров. Все это попытки придать свой личный смысл обхождению с останками.   

Большую роль играет также осознание важности момента. Ведь и на отпевании священники надевают самые красивые свои рясы – золотые, а не чёрные – чтобы подчеркнуть торжественность церемонии. Так и салют, сопровождающий развеивание праха, может эту торжественность передать. 

Ведь смерть – не только потеря, но и переход человека в новое качество. Мои клиенты признавались, что в момент похорон своих близких они, в том числе, чувствовали особую снисходящую на них благодать, что даёт им думать, что жизнь после смерти не заканчивается или что в смерти есть какой-то смысл. 

Поэтому, как бы абсурдно это ни звучало, смерть – важное важное событие в жизни человека, если не сказать – самое важное. И каждый, в силу своих представлений и личностных качеств, разными способами и обрядами старается это показать.

Юлия Медведева

Ольга Иванова