Редактор журнала о культуре «Формаслов» Михаил Квадратов снимает могилы деятелей искусства и культуры и выкладывает их в интернет;  как оказалось, это имеет большой смысл не только для него, но и для многих других людей. Никаких слов или музыки – лишь видео, на котором оградки, кресты и надгробия. Создается эффект присутствия: одним он помогает удовлетворить любопытство (что там за надгробие у Абдулова или Окуджавы?), другим – почтить память тех, кто оставил след в сердце своим творчеством. Мы решили поговорить с Михаилом подробнее о его проекте.

— Михаил, кладбище считается местом умиротворения, размышлений о вечном.  А что именно для вас — прогулки по кладбищу? Какие мысли, эмоции навевает? 

— Для меня кладбище — это, скорее всего, место встречи с ушедшими людьми; здесь их последняя точка физического существования. Они где-то родились и жили — но этих домов давно уже нет, а если и есть — там другие люди, с которыми встречаться совсем не хочется. Я читал книги, слушал музыку — конечно, это и есть основная форма их теперешнего земного существования. Но здесь этих людей в последний раз видели…

— А для чего вы снимаете могилы на видео? Как пришла в голову такая мысль? 

— Последние лет двадцать я участвовал в литературных мероприятиях, а с какого-то момента начал снимать поэтические вечера на видео. Каждый год ездил на поэтические фестивали. Видео с выступлений выкладывал на ютьюб, в основном, чтобы поделиться воспоминаниями с другими участниками мероприятий. На каких-то фестивалях организовывали экскурсии на кладбище, где похоронены известные писатели. Неожиданно я заметил, что такие ролики — могилы знаменитых людей — стали популярны у ютьюбовской публики. Ролики про кладбища посещали чаще, чем записи с литературных чтений. Да и потом я увидел, что просмотров роликов с поэтами становится больше в тот день, когда они умирают. Мертвые творцы публике явно интереснее. Точно так же я сделал для себя открытие, что больше всего любят смотреть видео с могилами актеров. Вообще, гражданин часто сравнивает себя с героями фильмов, а через них и с любимыми актерами. Как выяснилось, граждане отождествляют себя с артистами, даже когда те уже умерли. Из-за этого неожиданно пришлось отключать комментарии. Посетители канала подспудно или даже явно считали, что снимая могилы двойников-актеров, я снимаю их самих. Поэтому мне не только советовали изменить ракурсы сцен, но и угрожали.

– Сколько сейчас видео в коллекции; сколько кладбищ вы уже сняли?

— На моем канале PoeTubeRu — 2200 роликов. В основном это видео выступлений ныне живущих авторов. Где-то 100 роликов — это видео могил известных творческих личностей. Из них половина — литераторы. Здесь следует учесть условия и специфичность съемок: для одного ролика приходится снимать до 20 разных планов, чтобы показать памятник с разных сторон, иногда надписи бывают и на обратной стороне, бывает интересен небольшой значок, выбитый на камне внизу в углу, на ходу его не заметишь. 

В Москве я могу поехать на какое-нибудь кладбище в любые выходные и заснять несколько могил, поэтому больше всего съемок столичных. На втором месте — Санкт-Петербург. Чаще всего съемки там совмещаю с участием в поэтических фестивалях. Кстати, мой первый ролик — могила Анны Ахматовой на Комаровском поселковом кладбище в Санкт-Петербурге — заснят 28 июня 2014 года. В то время я приезжал на литературный фестиваль «Петербургские мосты». 

В 2015 году заснял могилу Федора Сологуба на Смоленском православном кладбище. Тогда я написал статью про то, что в оградке могилы Сологуба, кроме его жены, похоронен третий человек. Исследование помогло понять некоторые аспекты судьбы поэта при советской власти. Неподалеку и первая могила Александра Блока, откуда он был перезахоронен на Литераторские мостки в 1944 году.

Приехав по литературным делам в Копенгаген к писателю Егору Фетисову, попросился на местное кладбище Assistens. Егор отвез меня туда на велосипеде с прицепом. В тот день удалось заснять могилы писателя Ганса Христиана Андерсена, физика Нильса Бора, философа Сёрена Кьеркегора (это был 2017 год). В Тарту на кладбище Раади заснял могилы писателя Фаддея Булгарина и литературоведа Юрия Лотмана (2014 год). В Казани на Арском кладбище — математика Лобачевского и художника Фешина.  

— А вы знаете, кто смотрит ваши видео? И просил ли кто-то специально снять для него какую-то могилу? 

— На ютьюбе посещаемость сейчас небольшая. Раз в три-четыре недели я выкладываю ролики с могилами известных людей на канале Дзен – наш аккаунт называется «Формаслов: журнал о культуре». В этом журнале-издательстве я работаю редактором. В Дзене каждый ролик смотрят от десяти тысяч до ста тысяч человек. Это явно неравнодушные люди. Иногда удается заглянуть в статистику, откуда можно понять, кто это. Смотрят такие видео люди состоявшиеся и часто немолодые. Но это и понятно, их кумиры уже умерли или начали уходить сейчас. А вот кумиры юных — всё еще с ними. Им ни к чему видео могил. 

Что касается просьб, то мне заказывали заснять несколько могил на Литераторских мостках. Это места упокоения ученых-востоковедов.

— Что-то изменилось в вашей жизни после того, как начали снимать? Может быть, как-то поменялся характер или это отразилось на стихах?

— Вот не знаю. Судя по датам на ютьюбе, я начал снимать видео литературных мероприятий в 2011 году. Тогда я уже завершил большую часть стихов и писал прозу. Первый ролик на кладбище появился в 2014 году, к тому времени вышел мой первый роман «Гномья яма» (2013). Наверное, связавшись со съемкой могил, я почти перешел на прозу? И меня вообще взяли в плен гномы, духи земли, и до сих пор не отпускают?

— Говорят, что кладбища — это еще и особые мистические зоны, где может происходить общение с душами умерших и вообще что-то сверхъестественное. Не сталкивались с таким? 

— Вообще-то на кладбище всё спокойно. Никаких странных явлений не замечал. Всякие проблемные вредные сущности ошиваются в основном среди людей, чем гуще толпа, тем и их больше.

— Считаете ли вы, что съемка могил, кладбищ и помогает сохранять память о людях, которые ушли, и об эпохе?

— Несомненно, помогает сохранять культурную память. Ведь очень много чего потеряно, уж могил — точно. В свое время было разрушено множество церквей, а ведь раньше все кладбища были при церквях. По всей России в 20-30-е годы кладбища выкорчевывались вместе с мертвецами, полезный материал — в основном мрамор — использовался в важных целях: в строительстве, в укреплении дорог крошкой от разбитых памятников. Гражданам предлагалось самим позаботиться о транспортировке праха на вновь установленные места. Но кто ж с этим справится. Общественно значимые мертвецы перемещались государством, здесь руководствовались классовым подходом. Причем, по воспоминаниям современников, если памятники довольно аккуратно переносились, то о прахе это можно сказать не всегда. Так что в некоторых известных местах захоронений имеем только надгробные памятники известным людям, но не их тела. И это было не зловредностью властей, а ленью и загруженностью собственно исполнителей, бригад оптимизаторов мест содержания праха.

И сейчас кладбища разрушаются, хотя вроде уже нет агрессивного отношения к ним государства. Ведь самое страшное — равнодушие. Лучше всех выглядят памятники, над которыми взяли шефство граждане. И необязательно богатые, хотя и таких немало. Я слышал, как на кладбище переговаривались рабочие — от бюджета на реставрацию могил достаются копейки. Да и то к идеологическим датам. 

От прошлых энтузиастов остались фотографии памятников. Сейчас есть возможность снимать видео — так можно показать памятники с разных сторон, в разной перспективе, зафиксировать окрестности могил. Мне кажется это очень важным — вот такие обычные видовые ролики. А когда автор или ведущий появляется в кадре и начинает что-то объяснять, это нарушает целостность восприятия. Ведь каждый ведущий говорит о себе. Или еще страшнее — шутит, оригинальничает. Знаете, какие звуки на кладбище? Это совсем не тишина. Ездят маленькие тракторы и велосипеды работников кладбищ. Посетители обсуждают, где набрать воды, чтобы полить цветы. А еще на кладбище поют птицы!

Юлия Медведева